ЗАМЕТКИ ЗЕМЛЯКА

     

      Моя единственная встреча с Василием Аксеновым произошла где-то в 1996 или 1997 годах. После выступления писателя в Бруклинской библиотеке Владимир Нузов, с которым мы тогда недавно познакомились, отзывает нас с женой в сторону и спрашивает: «Хотите побеседовать с Аксеновым лично? Он тут устраивает встречу для узкого круга журналистов. Вы же с Аксеновым земляки.» «Конечно, хотим» - в один голос ответили мы ему. В небольшой комнате библиотеки, за столом расположился В.Аксенов и несколько журналистов местной русскоязычной прессы. Были заданы вопросы о его творчестве и личной жизни, на которые В.Аксенов дал конкретные ответы. Затем неожиданно я обращаюсь к нему и спрашиваю: «Василий Павлович, вы помните в городе Казани дом 55 по улице К.Маркса ..». Аксенов внимательно посмотрел на меня: «Да, это дом, в котором прошло мое детство». "А мой дом - 57 по той же улице",  - отвечаю я. Мы оба попытались найти общих знакомых, но, увы, разговора не получилось - к моему сожалению.
      Но уже позже я вспомнил, что у Аксенова есть рассказ «Рыжий с того двора». В этом рассказе с выдуманным писателем сюжетом приводятся реалии моего детства. Да и рассказ посвящен бывшим друзьм его детства, которых я тоже знал. Знал я одного из братьев Яковлевых, с которым учился в одном классе, ну а Рустема Кутуя, сына знаменитого писателя Аделя Кутуя, знали все.
А самое главное - я знал Рыжего «с того самого двора», грозу всех мальчишек, и знал двор, где жила никому недоступная генеральская дочка, у которой в рассказе Аксенова был роман с Рыжим.
       Вот как описывает это сам Аксенов:
      «Мы жили во время войны в Казани, на улице Карла Маркса, бывшей Большой Грузинской, напротив туберкулезного диспансера, бывшего губернаторского дворца, в большом деревянном доме, бывшем особняке инженера-промышленника Жеребцова.
       Рыжий с того двора долгими часами сидел на какой-нибудь из лип, на суку, на большой высоте, воображая себя марсовым матросом с фрегата Дюмон-Дюрвиля.
       Что касается меня, то я предпочитал крышу. С террасы господина Жеребцова, где подгнивший настил угрожающе прогибался под ногами, по резному столбу я взбирался на крышу и сидел там на коньке, воображая себя матросом Кука.
       С крыши были отлично видны все многочисленные замысловатые флюгеры туберкулезного диспансера, квадратные лоджии Дома специалистов, гранитные колонны Химико-технологического института, яркое пятно крошечного садика культурной старухи Евгении Олимпиевны на «том дворе». Тот двор, откуда родом был Рыжий, напоминал запутанный, не до конца еще изученный архипелаг. С нашим двором он соединялся узким проходом между люфт-клозетом и мусорными ящиками.
Там было несколько деревянных домов, два двухэтажных каменных дома, а в глубине высился добротный высокий дом: широкие окна в узорных рамах, медные решетки на балконах, многочисленные слуховые окна, мансарды, флюгера.»  Конец цитаты.
        Дом, где я жил, располагался перед теми самыми двумя Домами Специалистов, что составляли с моим двором общий двор, это было наше царство, а царство Двора Аксенова располагалось через улицу. Это были совершенно обособленные территории, и никто никогда из одного царства не играл в другом. Тем более, что Аксенов был на пять лет старше меня, и в то время, когда я мог его знать, дети в его возрасте уже мало играют во дворе.
        Может быть, мы и встречались, наверняка встречались, и на улице, и в школе № 19, в которой я тоже учился некоторое время, особенно это могло произойти летом, когда вся наша братия направлялась купаться к реке Казанке, переправляясь на другую сторону реки через дерявянный мост. И наверняка ему был известен случай, когда я, еще несчастный первоклашка, купаясь в реке без трусов, не обнаружил оных, выйдя на берег. Об этом случае знали все в окрестностях.
         Но я Аксенова не знал.
А в 48-ом он уже уехал из Казани к матери на Колыму. Приезжал ли он снова в Казань, или нет - не знаю. Но мне постоянно кажется, что уже в студенческие годы он посещал Казань. Мне все кажется, что я видел его в компании местных стиляг Рустэма Кутуя и его друга Эмиля Ключарева. Но может, это мне только кажется.
        Вот об этом тогда, при встрече здесь, в Америке, и надо было бы поговорить с писателем. Можно было вспомнить и о Химико-Технологическом институте, где раз в неделю показывали фильмы, и куда Вася непременно ходил, можно было вспомнить и о здании Художественной школы, где во время выборов показывали кино, и где поражали воображении громадные лепные скульптуры. Можно было вспомнить и многое другое. Но увы еще одной встречи не было...

     P.S.
Моего дома давно уже нет, на его месте возведено современное здание выставочного зала союза художников. Остался лишь макет этого дома в краеведческом музее, как образец дворянской постройки 18 века. Кстати в этом доме жил какое-то время писатель Аксаков.
     В Здании туберкулезного диспансера,  принадлежащего до революции генерал-губернатору Сандецкому, после многолетней выдержки разместился Музей изобразительных искусств.
     Трамвай по улице Карла Маркса (бавшей Грузинской) уже несколько лет не ходит.
     В старинном здании художесственой школы распологается Казанское художественное училище имени  Николая Фешина, в котором этот наш великий земляк преподовал до революции, затем эмигрировал в Америку и стал одним из самых дорогих русских художников.
     Ну а дом, где жил Василий Аксенов, был с благославления писателя полностью разрушен и востановлен точно в таком же виде, каким он был раньше. В нем организован музей. Там сейчас проводится ежегодный фестиваль «Аксенов-фест». На эти фестивали собираются многие знаменитости: Михаил Веллер, Дмитрий Быков, Александр Кабаков, Игорь Иртеньев, Евгений Попов, Андрей Макаревич, др.
      А напротив, в саду музея изобразительных искусств, осенью устраиваются фестивали джаза. Звучит джаз, который так любил Василий Аксенов.