Размышления о чеканке
                    
(Заметки о выставке работ А.Сысоева)

Мы, зрители, - народ неблагодарный. Смотрим, восхищаемся или остаемся равнодушными к произведению искусства, и все это уносим с собой. А художнику, даже самому скромному, мало простого интереса к своей работе ему еще хочется узнать, что у него самое лучшее, что среднее, а что и вовсе не получилось. По правде говоря, он и сам все это знает, знает наверно, лучше любого из нас, и тем радостней для него, когда это его личное знание совпадает в большинстве своем с мнением зрителя. Искусство - душа художника, а человек счастлив, когда его понимают. Давайте не скупиться на слова, ограничиваясь простыми: «Как хорошо!», «Как здорово!, «Это отвратительно», давайте выскажем ему все те мысли, какие возникает у нас после просмотра его произведений.

                                         * * *
Что я знал о чеканке? Чеканка – это модно. Но это скорее прикладное искусство, искусство настроений, связанное с восприятием красоты, уменья, того с древних времен дошедшего до нас уменья мастеров, которое в настоящее время воспринимается нами в неотрывной связи с этой самой стариной.
Возрожденная в 60-70ых годах ХХ столетия тяга ко всего старому, стремление хоть каким-то образом отгородиться от массовости машинного производства, объясняет частично и стремление людей к ювелирным изделиям, к старинным книгам, к чеканке.

                                         * * *
Я с недоверием отношусь к современным мастерам чеканки, особенно к тем, для которых она не семейная и не национальная традиция. Обилие чеканки в магазинах по вполне доступным ценам, изготовленных если не на штампе, то, по крайней мере, несущих на себе след повторяемости приемов и образов, вызывет раздражение и стремление исключить чеканку из сферы искусства, и тем более высокого искусства.

                                          * * *
Может быть, впервые в своей жизни, на выставке А.Сысоева я понял, что чеканка может быть не только прикладным, но искусством, в котором восприятие его происходит не только за счет формы, но лишь благодаря ей.

                                          * * *
Существует довольно затасканное сравнение, что скульптор из куска камня удаляет все лишнее, оставляя необходимое. Для чеканщика этим куском является пространство, которое он с помощью листа металла разделяет на объемы, находя в них необходимые ему образы.

                                        * * *
Когда попадаешь на выставку А.Сысоева, то поражаешься разнообразию (даже в одних и тех же работах) художественного исполнителя: четкая упругая линия (портрет Дзерджинского, «Дождик», «Робость», «Тайна», «Романтика»), разнообразная цветовая гамма («Рябинка», «Романтика», «Подсулнухи», «Мамочка моя», «Сказание»), скульптурная выпуклость (портреты Дзерджинского, Достоевского, автопортрет, «Романтика»). И вполне закономерен переход художника от чеканки к скульптуре, в которой у него много общего с чеканкой: и по обобщенности деталей, когда отсутствуют мелочи, а на первый план выступают основные определяющие поверхности, и по законченности линии.

         * * *
В живописи есть цвет и линия, с помощью этих составляющих живописного мастерства можно выразить многое. Но у живописи нет одного – ощущения материала, его неподатливости и твердости. Однажды поэт А.Блок сказал, что у него нет желания писать стихи, так как они ему легко даются, у него нет ощущения неподатливости слов. Когда преодолевая сопротивление листа металла художник выбивает, отчеканивает нужный ему образ, возникает произведени искусства.

                                         * * *
В портрете Ф.Листа глубина мысли, демоничность профиля композитора неотделима от его рук, гибких и могучих, готовых объять весь мир своим искусством. Мощь этих рук, занимающих почти половину листа, как бы слита с материалом, на котором исполнено это произведение.

                                          * * *
А.Сысоеву мало линии и простого преодоления упругости материала, он стремиться привлечь цвет. Цвет не всей гаммы спектра, а лишь возможный в пределах фактуры самого материала. В работе «Мамочка моя» нежность, теплота материнских отношений во многом определяется гладкостю и золотистостью листа. Простота изображения в сочетании с таким колоритом делают похожим эту работу на древнерусскую икону с ее обобщенностью образа, согретого человеческим теплом.

                                          * * *
В работе «Частушка» все в движении. Кажется, что девушек очень, очень много, они «выскакивают» друг за другом, создавая настроение озорства, веселья и задора.

                                         * * *
Условность чеканки очевидна, В отличие от живописи, где споры о похожести и непожести только-только затихают, от чеканки никогда не требовалось зеркального отражения действительности. К счастью для нее и лишь благодаря ограниченности ее колористических возможностей, способных имитировать форму и цвет окружающих предметов, чеканка не подвергалась гонениям ревнителями социалистического реализма.

                                         * * *
Когда у А.Сысоева условное превалирует над всем остальным, его работы нельзя отличить от множества безликих работ. Такие вещи как “Тревога”, “Раздумье”, “Осень” не оставляют впечатления именно подобной стереотипной штамповонностью условного образа. С другой стороны даже оригиналная, но формальная условность не вносит ничего нового и оставляет зрителя равнодушным. Работе “Было, есть и будет” не помогает даже ее оригинальное название. Когда же условное органически входит в изображаемое, подчеркивает и обостряет его, произведение оживает. В работе “Здравствуйте, это мы” преемственность поколений, связь их между собой выявляется линией: молодость – старость – город. Для сына это город, где он родился и будет жить, для его деда – это город, где он уже прожил свою жизнь, и который оставил на его лице морщины древнего города, ощущаемые во множестве линий домов и крыш.

                                        * * *
Как покоряют маленькие открытия, такие как колокольчики в “Свадьбе”, похожие на слезы.

                                        * * *
В чеканке как ни водном другом виде изобразительного искусства важно скорее “не что”, а “как”, т.е. важна манера исполнения, которая в конечном итоге должна обернуться на пользу замыслу художника. Важно создать не живописный или графический вариант, например, работы “Сказки”, а сделать так, чтобы только на медном, необходимым образом обработанном листе, ощущение старины и таинственности было передано самой фактурой материала, чуть-чуть светящегося, словно от одной горящей лучины.

                                       * * *
Лучшая работа на выставке по-моему - это “Чеканщик”. Опять как в портрете Листа, половину листа занимают руки, руки мастера, жилистые и гибкие одновременно. Художник улыбается, то ли сам себе, ощущая радость творчества, то ли лукаво посмеивается над нами зрителями, которым мастерство чеканщика кажется каким-то невероятно трудным, а для него оно такое простое, такое привычное. Но эта простота обманчива, она приходит лишь в минуты вдохновения.
Иногда же глядя на “Чеканщика” кажется что мастеру нет никакого дела до зрителя и что это не улыбка вовсе, а просто лицо художника в напряжении творчества повеливает руками, не давая им в своей легкости уйти в сторону от замысла произведения.

                                         * * *
Какое разнообразие жанров: психологический портрет, условное обобщенное изображение, декоративность. Стремление испробовать все возможности металла, - вот то главное что характеризует выставку произведений А.Сысоева. И просмотрев ее, трудно вообразить, что же завтра покажет нам художник, чем неожиданным порадует нас. Единственно в чем можно быть увереннным твердо, это то, что каждая его новая работа доставит зрителю радость своей неожиданной гармонией воплощенного замысла.

Сентябрь 1976 года, опубликована с сокращениями в газете “Комсомолец Татарии” № 116 от 26 сентября 1976 года.